Завораживающий карнавал Жоржи Амаду

Родился Жоржи Амаду в 1912 на фазенде Ауриси́диа в штате Баия. Через год из-за эпидемии оспы его семья вынуждена была переехать в город Ильеус, где Амаду провёл всё своё детство, и впечатления этого периода жизни повлияли на его будущее творчество. Учился в университете Рио-де-Жанейро на факультете права, где впервые столкнулся с коммунистическим движением. Деятель коммунистической партии Бразилии. В 1946 он был избран депутатом Национального конгресса, двумя годами позже, после запрещения компартии, снова был выслан. За последующие четыре года объехал ряд стран Западной и Восточной Европы, Азии и Африки, встречался с П.Пикассо, П.Элюаром, П.Нерудой и другими видными деятелями культуры. Подвергался преследованиям за политическую деятельность. Избирался депутатом Национального конгресса от компартии Бразилии (1946). В 1948—1952 жил во Франции и Чехословакии. Неоднократно посещал СССР. Член Всемирного Совета Мира. Удостоен Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами» (1951) и множества других международных и бразильских премий. Член Бразильской академии литературы. Почётный доктор различных университетов в Бразилии, Португалии, Италии, Израиле и Франции, обладатель множества других званий практически в каждой стране Южной Америки, в том числе звания Оба́ де Шанго́ религии Кандомбле. 
По возвращении на родину в 1952 всецело отдался литературному творчеству, став певцом родной Баии, с ее тропической экзотикой и ярко выраженным африканским началом в культуре. Его романы отличает интерес к народным традициям и магическому ритуалу, вкус к жизни со всеми ее радостями. Идеологические установки в творчестве уступают место собственно художественным критериям, действующим в русле того чисто латиноамериканского направления, которое получило в критике название «магического реализма». Начало этим переменам положил роман Бескрайние земли (Terras do sem fim, 1942), за которым последовали другие романы того же направления – Габриэла, корица и гвоздика (Gabriela, cravo e canela, 1958), Пастыри ночи (Os pastores da noite, 1964), Дона Флор и два ее мужа (Dona Flor e seus dois maridos, 1966), Лавка чудес (Tenda dos milagres, 1969), Тереза Батиста, уставшая воевать (Teresa Batista, cansada de guerra, 1972), Засада (Tocaia grande, 1984) и другие.
Трое детей: Лила (1933, умерла в 1949), Жоан Жорж (1947) и Палома (1951). 
Скончался 6 августа 2001 от сердечного приступа.

Отечественная читательская аудитория открывала Жоржи Амаду дважды: сначала как пролетарского глашатая, пишущего «правду о жизни низов», а потом — как большого и интереснейшего классика ХХ века. Да, в период своего становления он действительно верил в революцию, верил, что «власть народа и для народа» возможна. Но его заблуждения были недолги. В конце 1950-х политическое настроение Жоржи Амаду изменилось: побывав в странах так называемого соцлагеря, он словно очнулся и понял, какое «светлое будущее» строят его граждане и что такое социализм. Нет, писатель не менял партий, мандатов, религии и вообще не был никем политически ангажирован. Ведь изначально истоки его «коммунизма» нужно искать в бразильских трущобах. Стоит ли здесь произносить банальную фразу о том, что художники чувствуют острее, что им есть дело до того, кто обделен, обижен, унижен и наказан?

До конца дней Жоржи Амаду вспоминал свою встречу с венгерскими друзьями в 1951 году, когда шел судебный процесс над коммунистом Ласло Райком. Собравшиеся сидели в кафе, и вот один из литераторов, описывая последние события суда, вполголоса поведал, что признания у одного из подсудимых были получены пытками… Амаду был сражен таким рассказом. Как такое возможно? Он говорил: «…моя честь, моя гордость зиждутся на том, что при нашем режиме, в социалистическом обществе, никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не может быть подвергнут никакому виду морального или физического давления, не говоря уже о пытках». Удивление бразильского товарища вызвало еще большее удивление венгров, которые объяснили ему, кого оберегает «нынешний режим»…

Уезжая из страны, пребывая в эмиграции, Жоржи Амаду продолжал писать о том, о чем писал на родине: о человеке, своем современнике. Только теперь его книги зазвучали по-новому. Идеологические моменты растворились в художественной стихии баиянца. Книги Амаду быстро завоевывали читателя, было время, когда в СССР люди записывались в библиотеках в очередь, чтобы прочесть его новые романы. В общей сложности литературным творчеством он занимался 70 лет и, как каждый хороший писатель, был в первую очередь гуманистом.

 

Первый цикл романов о Баия: "Жубиаба" (1935), "Мертвое море" (1936), "Капитаны песка" (1937).

В "Мертвом море" Амаду нашел нужный ему поэтический ключ повествования: каждая ситуация, каждый поступок героев имеет как бы два возможных толкования, два смысла: обыденный и сказочный, реальный и легендарный. В реальном плане герои романа живут нищенской жизнью рыбацкого поселка, погибают в море, оставив вдов и сирот. В легендарном плане они общаются с богами и моряк не возвращается из плавания, потому что становится возлюбленным богини моря Иеманжи. Фольклорный миф, который Амаду использовал в книге, чрезвычайно распространен в Баия. И поныне 2 февраля, в день богини моря Иансан (или Иеманжи) жители выходят на пляжи, пускают по волнам цветы, женщины бросают в воду скромные подарки - гребни, бусы, колечки, чтобы умилостивить грозную богиню, упросить ее вернуть невредимым мужа или жениха. В финале книги соединение двух мотивировок - бытовой и поэтической - высвечивает подлинный итог повествования. Много раз в "Мертвом море" говорится об участи вдов моряков: в историях, памятных всему порту, в песнях, в мыслях Гумы, в мольбах Ливии. И вот сбылись предчувствия - Ливия осталась одна с ребенком на руках. Но она не попала в вечную кабалу к фабриканту или хозяину притона. Ливия нашла свой путь, независимый, трудный. Первой из женщин порта она вышла на "Крылатом" в море рядом с мужчинами - товарищами Гумы. Но есть и другая, песенно-сказочная причина решения Ливии. По глубокой вере всех людей порта, моряк, погибший в бурю, спасая товарищей, становится возлюбленным Иеманжи. Это она, ревнуя своего избранника, развязывает бурю и уносит возлюбленного в далекие земли Айока, где он будет принадлежать только ей. И Ливия верит, что в море, заняв место Гумы у руля его бота, она вырвет мужа из рук богини, снова переживет радость любви. И когда ее бот проносится мимо моряков, Ливия сама кажется им Иеманжой, повелительницей моря. Чудо, которого ждут моряки в песнях и легендах, - это борьба. И каждый смелый шаг, освобождающий от страха и униженности, приближает чудо. Чудо совершат сильные, свободные, красивые люди. Таким человеком мог стать Гума. Таким человеком становится Ливия. Люди как боги - так можно обозначить идею того поэтического претворения действительности в легенду, которое совершается в романе. "Мертвое море", как и остальные романы первого баиянского цикла, особенно "Жубиаба", внесло в бразильскую литературу новую ноту. Интерес к фольклору распространился в среде бразильской интеллигенции еще с 20-х годов. Возникли журналы и поэтические группы ("Пау-Бразил", "Желто-зеленое", "Ревиста де антропофагия"), пропагандировавшие индейский, реже негритянский фольклор в качестве исконного элемента национальной культуры. "Капитаны песка" (1937) обозначили новую ступень художественных поисков Амаду. Казалось бы, по сравнению с "Мертвым морем" фольклорные мотивы здесь несколько отступают на задний план, уходят в подтекст. Зато пристальность и беспощадная правдивость, с которой рассмотрена в романе судьба группы баиянских беспризорников, напоминают социологическую протокольность первых книг Амаду - "Какао" и "Пот". Жизнь этих нищих подростков предстает перед нами во всех деталях, порой забавных, порой грубо отталкивающих. Амаду четко обозначает расовые и социальные характеристики каждого члена группы. Он стремится к предельной точности в передаче речи персонажей, не боясь шокировать читателя. И тем не менее эта стихия жесткого документализма прочно сплавляется в романе с другой стихией - фольклорно-поэтической. В убогой жизни героев Амаду неизменно присутствует поэзия. "Капитаны песка", "одетые в лохмотья, грязные, голодные, агрессивные, сыплющие непристойностями и охотящиеся за окурками, были настоящими хозяевами города: они знали его до конца, они любили его до конца, они были его поэтами" - таков авторский комментарий, играющий важную роль в художественном целом романа. В первом баиянском цикле романов Амаду нащупал свой, оригинальный художественный путь - смелое соединение фольклора и быта, использование фольклора для раскрытия духовных сил современного бразильца. Однако путь этот оказался для писателя не простым и не прямым.

Амаду, Жоржи. Мертвое море : Роман / Жоржи Амаду ; пер. И. Тыняновой ; (послесл. В. Кутейщиковой). - Калининград : Кн. изд-во, 1983. - 368 с. - (Морской роман).
Амаду, Жоржи. Капитаны песка ; Лавка чудес : Романы / Жоржи Амаду ; (пер. с португ. А. Богдановского, В. Федорова). - М. : ЭКСМО-пресс, 2002. - 607 с. - (Зарубежная классика).

Этот роман о жизни банды уличных подростков был создан в 1937 г. и переведен почти на 50 языков. О нем до сих пор много пишут критики — литературные, театральные, кинокритики. А фильм «Генералы песчаных карьеров», снятый в 1971 г. Холлом Бартлеттом, стал культовым во всем мире, включая и территорию бывшего СССР. Роман-жизнь с бурлением красок и эмоций, смешением судеб самых разных людей, поданный под острым соусом неспокойного взросления в типичном для Амаду реалистичном стиле стал любимой книгой миллионов читателей.

Амаду, Жоржи. Мертвое море. Капитаны песка : (романы, авт. сб. : пер. с португ.) / Жоржи Амаду ; (предисл. И. Тертерян). - М. : Пресса, 1992. – 477 с.
Амаду, Жоржи. Капитаны песка : роман / Ж. Амаду ; (пер. с португ. и предисл. Е. Беляковой). - Ростов н/Д : Феникс, 2000. – 317 с. - (Классики XX века)

 

 1, 2